rodich2007 (rodich2007) wrote,
rodich2007
rodich2007

Categories:

Сергей Дягилев, выпускник Санкт-Петербургского университета

 (537x632, 24Kb)

В.Серов. Портрет С.П.Дягилева

Существует предание, что император Петр Великий был предком вождя знаменитого петербургского художественного объединения “Мир искусства” Сергея Дягилева. Эта красивая легенда имеет право на существование хотя бы потому, что сам Дягилев был незауряднейшей личностью, воистину исполинской фигурой, а его действия часто ассоциировались современниками с правлением царя-преобразователя. Дягилев всегда старался быть впереди всех, энергично и уверенно шел напролом, оставляя друзей и вчерашних соратников, подстегивая новации молодежи. Он не замкнулся в эстетике одного направления, стал человеком мира. Пожалуй, ни один русский, исключая столпов абстракционизма Кандинского и Малевича, не пользуется в художественном мире такой известностью.

 

 

  (500x699, 54Kb)

Дягилев опередил свое время. Высоко оценивая его заслуги, современники затруднялись с формулировкой его “специальности”, и в самых эффектных панегириках проскальзывало оправдание отсутствия “прикладного” творческого акта в его деятельности. Теперь, на рубеже ХХ—ХХI веков, концептуалист, куратор, продюсер считаются главными действующими лицами в художественных проектах, характерной особенностью ХХ века признается не сам творческий процесс, а его представление.

Сергей Дягилев родился 19 марта 1872 года в Селищенских казармах Новгородской губернии, где был расквартирован полк его отца, кавалергарда Павла Дягилева. Павел Павлович Дягилев (1848—1914) был замечательным типом русского барина: блестящий офицер, душа компании, весельчак и балагур, хлебосольный хозяин, непосредственный и искренний, без интеллигентской рефлексии и снобизма, он был очень музыкален. В общем, представлял собою живой пример отечественной классики: “Служив отлично-благородно/ Долгами жил его отец,/ Давал три бала ежегодно/ И промотался наконец”. Действительно, в 1890 году Павел Павлович судом города Пермь, где жили Дягилевы с 1882 года, был объявлен “несостоятельным должником”, и их имущество было распродано с молотка... 

Огромную любовь и душевную привязанность Сергей испытывал к воспитавшей его мачехе, Елене Валериановне Панаевой (его мать Евгения Николаевна, урожденная Евреинова, не оправившись после тяжелых родов, умерла, когда сыну было всего несколько дней). Е.В.Панаева-Дягилева была сильной волевой натурой, открытым и искренним человеком, она не любила светского жеманства и пустых условностей.

После окончания гимназии, в 1890 году, Сергей Дягилев отправился в Петербург, к родственникам по отцовской линии. Его тетка Анна Павловна Философова (урожденная Дягилева) была выдающейся общественной деятельницей, одной из основательниц Бестужевских женских курсов. Вместе с ее сыном Дмитрием и его друзьями по знаменитой частной гимназии К.И.Мая — Александром Бенуа, Вальтером Нувелем, Николаем Скалоном, Григорием Калиным, — Сергей поступил на юридический факультет Санкт-Петербургского университета.

Сам Дягилев не оставил воспоминаний о студенческих впечатлениях. Университетские пристрастия и интеллектуальные поиски “кружка самообразования”, в который постепенно вошел Дягилев, подробно описаны в мемуарах Александра Бенуа, который возглавлял эту юношескую компанию. 

В то время юридический факультет пользовался наибольшей популярностью и считался самым модным среди “золотой молодежи”. Престижный диплом гарантировал выпускнику хорошее место службы, “общие” дисциплины, способствующие расширению кругозора, преобладали над “специальными”, да и учиться там было значительно легче, нежели на остальных факультетах.
 

 (407x698, 50Kb)

Сергей Дягилев в университетском мундире.

Сохранилась студенческая фотография Сергея Дягилева — импозантный самоуверенный юноша в ладно скроенном университетском мундире. Студенческая форма в определенной степени также располагала молодых людей к поступлению в университет. Даже не отличавшийся особым щегольством и вниманием к собственной внешности Александр Бенуа, описывая свои гимназические встречи с золотой университетской молодежью, отмечал: “... уже одно то, что на мне не было мундира, а на боку не висела шпага, сообщало моему сознанию известную приниженность, ...помнится, что мне особенно тогда захотелось поступить в университет, но манила меня вовсе не наука, а все этот ребяческий соблазн гарцевать в мундире и при шпаге!”. Что уж говорить о Дягилеве, который с провинциальной чрезмерностью обожал “гусарство” и внешний шик.
Молодых людей привлекали и другие внешние атрибуты студенческого братства, в частности совместное распитие горячительных напитков. Бенуа вспоминал, что на грандиозной пирушке, устроенной у него дома по окончанию гимназии, начав “с обязательного пунша”, считавшегося традиционно студенческим напитком, они “с неистовством горланили, не будучи еще студентами, студенческое “Гаудеамус игитур”. Дмитрий Философов писал о частых сборищах их компании “то у Скалона (причем покойный В.Ю.Скалон варил нам 12 января [Татьянин день — И.З.] жженку на шпагах, по старым, самым подлинным студенческим традициям), то у Нувеля, то у Калина, то у меня”. 

“Гурьбой ходили мы в университет, но, кажется, я единственный воспринимал его всерьез”, — также замечал педантичный Философов, собиравшийся по окончании университета в аспирантуру по кафедре государственного права. Дягилев оказался самым легкомысленным из всей компании, больше других манкировал лекциями. Искусствовед И.Э.Грабарь, бывший на редкость прилежным студентом, вспоминал: “Мы вместе с Дягилевым были на юридическом факультете Петербургского университета — он был курсом моложе, — но я его ни разу не видел в аудиториях”. Личное дело студента Сергея Дягилева, хранящееся в Историческом архиве Санкт-Петербурга, позволяет проследить за его учебой. Осенью 1893 года Дягилев не выдержал “полукурсового испытания”. Тогда он раздобыл медицинскую справку о хронической болезни и необходимости длительного лечения “в теплом климате”, и вместе с Философовым (который действительно перенес серьезное заболевание) отправился в путешествие на юг Франции и в Италию. В итоге Дягилев остался на “повторительный курс”. Таким образом оба кузена окончили университет на год позднее своих друзей — весной 1895 года. По своей натуре Сергей не был человеком кабинетным, не прельщался отвлеченным философствованием и научными спорами, но, обладая способностью “выкачивать” из окружающих все, что они могли ему дать, интуитивно схватывал на лету все интересующее и нужное. Бенуа отмечал, что экзамены Дягилев сдавал блестяще, хотя почти к ним не готовился (это умение производить впечатление и быстро ориентироваться в “предмете” проявилось еще в пермской гимназии). 

 (475x698, 75Kb)

Сцена из балета "Стальной скок". 1927 г.
Этот балет на музыку С.С.Прокофьева на "советскую" тематику — один из самых нашумевших спектаклей Дягилевского балета 1920-х годов

Бенуа подчеркивал, что наиболее ценным в их университетской жизни была свобода — и в философской категории самоопределения, и в “приземленном” понятии досуга. Это ничегонеделание было притчей во языцех во всем российском обществе. Показателен отрывок из беседы юных студентов Дягилева и Философова с кумиром студенчества — самим Львом Толстым, которому они отважились нанести визит зимой 1892 года. Дягилев подробно описал эту московскую встречу в письме к мачехе: 

“Вот, Лев Николаевич, мы, петербургские студенты, хотели послать вам наши посильные пожертвования, но, узнав, что вы в Москве, решили передать их вам лично”<...>
Т[олстой] Ну а каких вы факультетов, курсов?
Я. Мы вместе на втором курсе юридического факультета.
Т. Ну, значит, ничего не делаете?
(При этих словах мы улыбнулись, и я ответил):
Я. Да, в сущности, это правда.
Т. Да это и отлично.
(Мы опять улыбнулись).
Т. Вы не думайте, что я шучу, я серьезно. Этот маленький отдых очень полезен, когда человек не знает, к какому пути примкнуть, не имеет своих убеждений, да их в молодости и не может быть, — это дает ему время одуматься. Я вот и сыну своему сказал, когда он хотел бросать университет, чтоб он этого не делал.
Я. Да, но ведь и на нашем факультете некоторые работают, а на других даже и очень много.
Т. Ну не знаю, разве медики да математики, а в общем преподавание в университете, по-моему, совершенно бесполезно, ну да это, впрочем, ведь мое личное мнение. <...>” 

 (699x438, 81Kb)

Параллельно с университетскими занятиями (скорее, вместо них) Дягилев, мечтавший о музыкальной карьере, брал уроки пения у преподавателя Консерватории Антонио Котоньи и занимался теорией музыки, пробуя сочинять. Суровая критика Н.А.Римского-Корсакова, на суд которого он представил свои опусы, умерила желание юноши всерьез заняться композиторством. Но музыкальные занятия пригодились ему в дальнейшем — для некоторых балетов “Русских сезонов” сам Дягилев составлял эффектные композиции из музыкальных отрывков разных композиторов. 

Именно музыка в первое время была единственным, что объединяло юного провинциала с невскими “пиквикианцами” во главе с Бенуа. (Увлечение музыкой вообще было характерно для студенчества последней трети XIX века.) На почве этих интересов раньше всех Дягилев сошелся с Вальтером Нувелем, и на общих сборищах они “угощали” друзей игрой на фортепьяно в четыре руки. В кружок самообразования Дягилев был сначала допущен как “кузен Димы” Философова. Сначала он ничем не выделялся, держась в тени на фоне искушенных жителей столицы, кокетничавших своей “разочарованностью”, не принимал участия в интеллектуальных спорах, первое время не интересовался изобразительным искусством. К тому же эстетные петербуржцы не спускали пермскому здоровяку его тяги к фатовству. Огромное влияние на Дягилева оказывал Александр Бенуа, ментор всего кружка, пестуя в нем интерес и вкус к прекрасному.

 (427x600, 75Kb)

Среди биографов Дягилева принято считать, что университет “не сыграл большой роли” в его жизни. Это замечание справедливо, если подразумевать под этим сумму специальных знаний и реализацию диплома. Да, у Дягилева было “казенное” отношение к юридическому курсу, отсутствовало чувство студенческой корпоративности, он был равнодушен к почти повальной политической активности универсантов. Но именно за студенческие годы Дягилев из розовощекого провинциала-жизнелюба превратился в настоящего петербургского эстета и властного лидера, способного объединять и действовать. 

Это превращение показалось для окружающих мгновенной метаморфозой, произошедшей как раз в год окончания университета. “Тут Дягилев и обнаружился в роли творца, решившего произносить “да будет” там, где его друзья только говорили “Как хорошо было бы, если бы стало”, — вспоминал Бенуа.

Дальнейшая судьба нашего героя широко известна. Великому Дягилеву посвящены мемуары современников, статьи и книги исследователей, грандиозные выставки. В этом очерке мы напомним лишь основные вехи его творческой деятельности, из-за невозможности вместить в краткий объем журнальной публикации все эпизоды его чрезвычайно насыщенной биографии.

 (430x600, 45Kb)

В 1896 году Сергей Дягилев успешно дебютировал как художественный критик в столичном издании “Новости и биржевая газета”, любимой трибуне знаменитого идеолога передвижничества В.В.Стасова. В дягилевских заметках первым делом бросались в глаза уверенный тон и акцентированная новизна подхода к проблеме, а также смелое, вернее, дерзкое “заявление” на соседствование с маститым критиком.

Этапным событием в жизни самого Дягилева и в художественной жизни России стал 1898 год. В январе Дягилев открыл выставку русских и финляндских художников, собрав практически всех талантливых молодых живописцев Петербурга и Москвы. Эта выставка (третья в кураторской деятельности Дягилева) считается первым групповым выступлением начинающих мастеров “Мира искусства”. Именно после этой выставки Стасов объявил войну новому “декадентскому” искусству, а самого Дягилева заклеймил прозвищем “декадентского старосты”, тем самым публично признавая его лидером нового поколения. 

В конце 1898 года Дягилев реализовал лелеемую кружком Бенуа идею иметь собственное издание — тогда (датированный следующим, 1899-м) вышел 1-й номер журнала “Мир искусства”, субсидируемый меценатами М.К.Тенишевой и С.И.Мамонтовым. Сам Дягилев был бессменным редактором этого журнала. Издававшийся до конца 1904 года, “Мир искусства” сыграл ключевую роль в становлении новой художественной эпохи в России.

Молодые члены редакции от имени всего поколения начали борьбу за новую эстетику с представителями уходящей эпохи — одряхлевшими передвижниками и мастерами академического направления. В противовес идейной эстетике передвижничества они выдвинули лозунг “Искусство для искусства”. Кредо группы было задекларировано в программной статье “Сложные вопросы”, открывавшей первый выпуск журнала: “великая сила искусства заключается именно в том, что оно самоцельно, самополезно и главное — свободно<...> произведение искусства важно не само по себе, а лишь как выражение личности творца”. Авторами статьи были Дягилев и Философов.
Убежденные западники, члены редакции мечтали включить Россию в мировой художественный процесс, как раз демонстрирующий смену эпох. Журнал “Мир искусства” продолжил ряд новых европейских изданий, символизирующих зарождающийся модерн. На его страницах ставились глобальные вопросы о развитии новой художественной культуры в целом, о создании “большого стиля эпохи” и о синтезе искусств.

 (495x699, 95Kb)

Л.С.Бакст. Портрет С.П.Дягилева с няней. 1906 г.

Журнал “Мир искусства” знаменателен своими художественными выставками. В одноименное выставочное объединение, помимо мирискуснического “ядра”: А.Н.Бенуа, Л.С.Бакста, М.В.Добужинского, Е.Е.Лансере, А.П.Остроумовой, К.А.Сомова, входили практически все молодые талантливые москвичи и петербуржцы. Мирискусники оказали определяющее влияние на развитие почти всех областей художественной культуры, особенно книжной графики и театрально-декоративного искусства; искусствознания как научной дисциплины и музейного дела... Они “открыли” и культивировали образ Петербурга — феномена отечественного искусства, и сами стали воплощением истинно петербургской культуры.
Выставочное объединение при журнале было организовано в 1900 году. Управлялось оно Комитетом под председательством Дягилева, в который входили А.Н.Бенуа и В.А.Серов. Дягилев, обладавший безупречным вкусом и интуицией, сам отбирал работы для выставок, выстраивал экспозицию. Его “твердая рука” гарантировала наилучший эффект и образную стильность выставок, но иногда вызывала обиды со стороны художников. Официально объединение просуществовало до весны 1903 года, закрывшись из-за недовольства части его членов “художественным” диктаторством Дягилева и его личной бесцеремонностью. Однако “коренные” мирискусники продолжали держаться единой группой, участвуя в последующих дягилевских предприятиях.

 (453x600, 66Kb)

Личный вклад Дягилева в культовое для мирискусников изучение художественного наследия XVIII века был внесен с характерным для него размахом и эффектом. Самым грандиозным выставочным предприятием в художественной истории России осталась организованная им Историко-художественная выставка русских портретов, состоявшаяся весной 1905 года в Таврическом дворце Петербурга. Работа по ее подготовке заняла около двух лет. Каталог выставки насчитывал около двух с половиной тысяч произведений, многие из которых были абсолютно неизвестны широкой публике, сохранившись в глухих уголках российской провинции. Множество работ было введено в научный оборот, по-новому засияли полузабытые имена отечественных художников XVIII века. Специалисты называли выставку началом новой эры в изучении отечественного художественного наследия. Таврическая выставка повлияла и на современный художественный процесс — в творчестве молодых художников проявились реминисценции старой живописи, в обществе возникла мода на старину.
Этой выставкой закончился определенный этап культур-трегерской деятельности Дягилева. Он показал России саму себя, свой современный творческий потенциал и мощную культурную традицию. Впереди была следующая цель — демонстрация русской культуры за границей и “завоевание” Европы.
В октябре 1906 года Дягилев с громким успехом организовал в Париже грандиозную ретроспективную выставку русского искусства, от древнерусских икон и до произведений современных мастеров. В следующем, 1907 году он покорил Европу русской музыкой, также практически неизвестной за пределами отечества. Дягилевская программа включала наиболее эффектные, “знаковые” произведения лучших русских композиторов, а благодаря его уговорам А.К.Глазунов, С.В.Рахманинов, Н.А.Римский-Корсаков и А.Н.Скрябин сами участвовали в концертах.
На следующий, 1908-й год Дягилев представил в парижской Гранд Опера целый оперный спектакль — “Бориса Годунова” Мусоргского. Партию Бориса пел Шаляпин. Откровением для парижской публики стало высокохудожественное оформление спектакля — это было настоящее искусство, выполненное не штатными театральными ремесленниками, а ведущими мастерами “Мира искусства”.
Значение эпохальных событий, повлиявших на европейское изобразительное и пластическое искусство всего ХХ века, приобрели балетные сезоны дягилевской антрепризы, начавшиеся в 1909 году. Это был не просто триумф русского искусства, а переворот в мировой художественной культуре. 

 (700x455, 89Kb)

Главной особенностью Русских сезонов, причем особенностью новаторской, было воплощение мирискуснических стремлений к синтезу искусств. В небольшом балетном спектакле они стремились создать единый стильный ансамбль из музыки, пластических движений танцовщиков и художественного оформления. Изобразительное начало было доминирующим над остальными элементами, танец воспринимался ожившей живописью на фоне красочной декорации. В Сезонах участвовали А.Н.Бенуа (один из главных инициаторов балетной антрепризы и ее первый художественный руководитель), Б.И.Анисфельд, А.Я.Головин, М.В.Добужинский, К.А.Коровин, Н.К.Рерих, В.А.Серов, С.Ю.Судейкин, К.Ф.Юон. Наибольший успех сопутствовал Л.С.Баксту, чьи пряные восточные фантазии сводили с ума всю Европу.
На всем протяжении двадцатилетней истории дягилевского балета в нем были собраны выдающиеся танцовщики и балетмейстеры, как “открытые” Дягилевым, так и уже известные в балетном мире, многие затем создали свои коллективы и школы. Первым балетмейстером Русских сезонов был молодой реформатор М.М.Фокин, до этого несколько лет “воевавший” с Дирекцией Императорских театров, не желавшей никаких изменений на казенной сцене. Фокин был хореографом всех балетов первых четырех сезонов 1909—1912, его лучшие постановки стали классикой ХХ века.

 (600x380, 69Kb)

П.Е.Щербов. Карикатура "Новая Минерва" ("Summer night's dream"), опубликованная в журнале "Шут", 1901 г., № 12, по поводу возникших слухов о назначении С.Дягилева вице-президентом Академии Художеств.

Все последующие балетмейстеры антрепризы были воспитаны самим Дягилевым. Первым, самым нежно любимым творением стал гениальный танцовщик Вацлав Нижинский, первоначально “открытый” Дягилевым как исполнитель. Нижинского сменил Леонид Мясин, затем Дягилев “выпестовал” Джорджа Баланчина и Сергея Лифаря, которые оставили значительный след в развитии хорео-графии ХХ века.
При характеристике творческой кухни Русских сезонов исследователи говорят об удивительной атмосфере взаимного творческого горения, о коллективной работе с обсуждением всех моментов — оформительских, музыкальных, балетмейстерских — в дружеском кругу единомышленников. При яркой индивидуальности и самостоятельности каждого из сотрудников, Дягилев был общим курирующим центром, корректируя все составные части художественного ансамбля музыки, движения и изображения; он определял тематическое и эстетическое направление репертуара. На нем также держались все организаторские и финансовые вопросы. Первые годы Сезоны носили характер разовых акций.

 

 (698x222, 46Kb)

С 1911 года Дягилев организовал постоянную труппу “Русский балет”, базирующуюся в Монте-Карло, с ежегодными турне по странам Европы, а с 1913 года и Америки. Антреприза несколько раз была на грани полного разорения, и только “железная воля” Дягилева и спасительные финансовые пожертвования его титулованных или обеспеченных почитателей не позволили ей развалиться.
1914 год. Начало I Мировой войны, символизирующее для многих некалендарное наступление нового века, стало началом нового этапа в деятельности Сергея Дягилева. Продемонстрировав Европе мощь русского таланта, он активно включился в создание современного европейского искусства. Существенно изменилась стилистическое направление его постановок. На смену ретроспективной и фантазийной романтике мирискусников пришла брутальная общеевропейская авангардистская эстетика.
После 1914 года среди сотрудников дягилевской антрепризы русские художники и композиторы перестали быть подавляющим большинством. Дягилев еще с самого начала привлекал к сотрудничеству ведущих французских деятелей культуры. С его подачи французские композиторы-новаторы стали писать балетную музыку. Лучшие художники европейского авангарда именно в дягилевской антрепризе занялись театрально-декорационным искусством: Пабло Пикассо, фовисты Анри Матисс и Андре Дерен, создатель кубизма Жорж Брак, основатели симультанизма Робер и Соня Делоне, лидер итальянского футуризма Джакомо Балла, сюрреалисты Джордже де Кирико, Хуан Миро и Макс Эрнст и другие.

 (457x699, 122Kb)

Жан Кокто. Афиша Русского балета Сергея Дягилева. Сезон 1911 года. Изображена Тамара Карсавина в балете "Видение розы".

К друзьям Дягилева принадлежали культовые фигуры французской богемы — Коко Шанель и Жан Кокто. Творческое становление последнего прошло как раз в атмосфере дягилевской антрепризы. Сам Дягилев, постоянно жаждущий обновления, внимательно слушал и впитывал в себя мировоззрение следующего поколения, идеи, безапелляционно высказываемые его молодым другом, и с середины 1910-х годов влияние Кокто на эстетику Русского балета было очень сильным. 

Русское окружение Дягилева с этого времени составляли также мастера левого толка: в антрепризе с перерывами оставался до 1928 года “открытый” Дягилевым еще в 1909 году музыкальный новатор И.Ф.Стравинский, с 1921 года постоянно ставились сочинения С.С.Прокофьева; художественными советниками были знаменитые мастера русского авангарда Н.С.Гончарова и М.Ф.Ларионов; по заказам Дягилева работали конструктивисты Н.Габо и А.Певзнер, Г.А. Якулов. В середине 1920-х годов Дягилеву стало тесно в рамках балетного искусства, да и постоянное экспериментирование теряло привкус новизны и превращалось в рутину. Он строил ряд грандиозных планов, но им не суждено было осуществиться — 19 августа 1929 года Сергей Павлович Дягилев скончался в Венеции, и был похоронен на одном из ее островов.

 (699x532, 104Kb)

По словам Сергея Лифаря, неотлучно находившегося с Дягилевым в последние дни его жизни, “<...> Сергей Павлович начинал вспоминать свою молодость, свое студенчество, говорил, что это было самое счастливое время всей его жизни,<...> тосковал по России, которую больше никогда не увидит, как никогда не воскресит студенческих годов, когда начинал входить в жизнь, когда появились первые мысли, первые идеи, когда чувствовал в себе такую силу и такой поток энергии, который затопит весь мир, когда знал, что будет будущее — большое мировое будущее”.

Дягилев обладал редким сочетанием деловой хватки и эстетизма, нахальной самоуверенности и тонкого художественного чутья. Там, где его современники видели непонятное кривлянье, он угадывал шедевры нового искусства. По каталогам организованных им выставок можно представить панораму русского искусства рубежа XIX—XX веков, а по создателям балетов его антрепризы — искания новейшей европейской художественной культуры. Сейчас, когда подведены итоги ХХ столетия, Сергей Дягилев видится одним из самых ярких олицетворений ушедшего века.

http://www.spbumag.nw.ru/2002/14/14.html 

Tags: гордость нации, знаменитости, искусство, история
Subscribe

promo rodich2007 april 28, 2013 07:02 1
Buy for 10 tokens
Пока не занято
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

  • 0 comments